Подавляющее число путешественников и
туристов, не говоря уже о дайверах, знакомится с Байкалом-батюшкой в
благоприятный летний период. Мне же повезло — я впервые попал сюда в
самом начале марта, когда Сибирское море стояло закованное в ледяной
панцирь. Увиденное потрясло и оставило неизгладимый след в памяти — я
побывал в царстве Снежной Королевы.Несколько дней, проведенных на
острове Ольхон в патриархальном сибирском селе Хужир, путешествия по
льду пешком и на джипе, погружения под торосы в самую чистую пресную
воду нашей планеты, посещения ледяных гротов мыса Хобой, закаты на
священном мысе Бурхан со скалой Бурятского Шамана — все это пролетело в
один миг, слилось в цветной калейдоскоп впечатлений и эмоций, осталось
на кадрах фотопленки, которые хоть частично, как я надеюсь, сумеют
передать суровую красоту, покой и достоинство зимнего Байкала. Первое потрясение я испытал еще по дороге
на Ольхон: мы спустились на автомашинах с материкового берега и выехали
на "зимник" — автотрассу, проложенную по льду Малого моря — пролива,
отделяющего остров от западного побережья. Зимник действует с января по
апрель и служит надежным мостом для моторизованного путника. Причем
этот многосоткилометровый мост, возведенный самой природой, существенно
облегчает транспортное сообщение по всему Прибайкалью на протяжении
трети года. На скорости 100 км/ч мы неслись по ледовой трассе,
ограниченной вешками, так, что дух захватывало, оставляя за собой
длинный снежный шлейф, подпрыгивая на замерзших трещинах, едва не
улетая в занос на снежных застругах. На траверзе пролива Ольхонские
Ворота мы притормозили. Здесь частенько гуляет страшный ветер Сарма,
родной брат новороссийской Боры, срываясь с береговых хребтов материка
и проносясь как в аэродинамической трубе через Ворота на просторы
Большого Байкала. Вследствие этого скалистые окрестности на многие
километры лишены всякой растительности: ни одно деревце не может
противостоять страшным шквалам. Поэтому и лед здесь абсолютно чистый,
без снега, лишь расчерчен трещинами. Открыв дверь автомобиля, я шагнул
на водную твердь и в испуге судорожно ухватился за дверцу. Тело
отказывалось подчиняться разуму — подо мной была бездна, отделенная от
моих нижних конечностей неправдоподобно прозрачной твердой субстанцией
толщиной полтора метра. Льда я не видел, только чернота морской пучины
и подвешенный над ней автомобиль...
Следующее потрясение я испытал на другой
день, во время пробного подледного погружения. Причиной опять был лед.
Освоившись с новым снаряжением, проходившем обкатку в реальных, отнюдь
не тепличных условиях, я наконец получил возможность полюбоваться
ледяными "замками", возведенными природой нижней частью торосов, близ
которых мы вырезали майну. Получив удовольствие oт фантастических
видов, я отплыл в сторону от торосов, в зону чистого льда, поднял
голову и застыл от восхищения, настолько прозрачна была ледяная толща
надо мной. Казалось, люди наверху ходили по поверхности оптического
стекла. Лишь хрустальные трещины, пронизывающие стеклянную толщу,
возвращали к реальности. Подплыв снизу к страхующему, я без труда
различил размер его обуви, отштампованный на подошвах.
Очередное потрясение не заставило себя
ждать. Однажды мы поехали на Хобой — самую северную оконечность острова
Ольхон. Этот гористый мыс венчается скалой Дева. Название дано не зря:
действительно, профиль девы со всеми присущими женской фигуре
атрибутами отчетливо читался на фоне неба. Обогнув мыс, мы вновь
оказались на участке голого льда, где с огромным удовольствием и
совершили очередные погружения. Но самое интересное было впереди.
Ребята предложили мне сходить к Деве и заглянуть в пещерки у подножия
скалы. Я послушался их совета и был вознагражден совершенно уникальным
зрелищем. Вход в довольно большую пещеру украшал орнамент из ледяных
кристаллов и сосулек, внутри со свода свисали "хрустальные люстры",
сталактиты и сталагмиты причудливо застыли в голубом полумраке.
Первозданная, какая-то звенящая тишина царила в таинственном
подземелье. Попасть в небольшие пещерки оказалось труднее. Ледяные
наросты, сплошь покрывающие прибрежные утесы, скрывали множество
небольших гротов и расселин. Чтобы их посетить, надо было лечь на лед и
ползком протиснуться под нависающий козырек из сосулек. Тогда ты
оказывался в потустороннем мире, наполненном призрачным голубым светом
и, как казалось, звоном хрусталя. Совершенно фантастическое зрелище!
Сидя спиной к скале (встать во весь рост удавалось не везде), мы
подолгу любовались переливами света на ледяных кристаллах, прекрасно
понимая, что никакая фотопленка не в силах передать всю эту волшебную
красоту.
Напоследок путешествие преподнесло мне еще
одно незабываемое впечатление. Вернувшись с Ольхона, мы совершили
заключительное погружение в районе поселка Листвянка близ Иркутска.
Здесь мы умудрились, пользуясь опять же невероятной прозрачностью льда,
сделать майну над самой кромкой берегового шельфа. Глубина под прорубью
была 7-8 метров, но уже в 3-4 метрах мористее 100-метровый лот не
доставал до дна. В это погружение я воочию лицезрел целые заросли
знаменитой байкальской губки, почти сплошным ковром покрывающей
мелководье. Если бы не температура воды (+0,8° С), то создавалась бы
полная иллюзия, что плаваешь где-нибудь в тропиках в чистой воде у
кораллового рифа. Вот только "кораллы" все одного насыщенного
светло-зеленого цвета, и почему-то не видно стай ярко окрашенных рыбок.
Жаль, что поездка была столь короткой —
всего неделя, но сколько удалось повидать и пережить! Мне очень хочется
выразить благодарность фирме "Аква-Эко", которая организовала столь
замечательные приключения. Особое спасибо Андрею Барановскому, Геннадию
Мисану и всем ребятам-подводникам, с кем довелось путешествовать,
нырять и общаться! И конечно же, надеюсь еще не раз побывать на
гостеприимных берегах Байкала-батюшки.
Александр Аристархов
"Октопус", №3, 2003
P.S. В суровых условиях зимнего Байкала
отлично показало себя снаряжение, которое использовал автор: "сухой"
неопреновый костюм CNX "N-diver", регулятор ARCTIC от "Aqualung",
компенсатор TUSA IMPREX PRO, наручный компьютер Divelink Nitrox B.U.G.
|
